АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ

Иван Ильин: Как русские люди превращаются в советских патриотов

Пути этого превращения различны и многообразны, и не все дороги заслуживают особого описания. Трагедия голода, безработицы и отчаяния; трагикомедия паники, безволия и безличности; комедия глупости, хитрости и невежества — понятны. Но есть и сущие превращения. Есть искренние превращения: человек тоскует по родине, а родина для него не дух, не честь, не культура, не самостоятельное и свободное цветение народной души и даже не ранг народа в мировой истории. Родина для него — это стихия национального языка (хочу говорить по-русски!); ширь ландшафта (мне здесь тесно и душно, хочу наших равнин и лесов!); острота климата (морозы, снега, весенний ветер, грозы, ливни, бури!) и аромат быта (выветрившийся в советчине!).

Иван Ильин: О "богоустановленности" советской власти (1936)

Ilyin01-08.jpg

С тяжёлым чувством берусь я за газетное перо после долгого девятимесячного перерыва. Не с чувством любви и гордости, чтобы воздать должное русскому таланту или гению, но с чувством сдержанного стыда и духовного негодования, чтобы указать на ложное и соблазнительное учение. Это учение должно быть обличено и опровергнуто. Его нельзя замалчивать, его невозможно обходить. Нельзя даже оставаться с колеблющимся, неясным, двоящимся ответом на вопрос, который оно выдвигает и разрешает. Ибо этот вопрос касается судьбы России, её крушения, её муки и её возрождения. И разрешается он в сторону погибели. И ещё он касается самого основного существа исповедуемого нами Православия; и разрешается он в сторону формального законничества и последовательного непротивленчества. В общем, всё сводится к тому, что советская власть установлена Христом, Сыном Божиим; что коммунисты суть слуги Божии и исполняют волю Бога; и что поэтому не только предписывается повиноваться им за совесть, но воспрещается и осуждать их.

Иван Ильин: О советской церкви (1947)

"Егда глаголет лжу, от своих глаголет, яко ложь есть и отец лжи" (Ин 8.44)

1.

Россия нуждается сейчас больше всего в правде и в свободе.

И к свободе она придёт только через правду. Пока будем лгать, будем рабами, ложью свидетельствуя о своём рабстве и закрепляя его. Вот почему наши ис­поведники и мученики последних десятилетий вели нас к свободе, а лицемеры и лжецы наших дней ведут нас в рабство.

Мы не выйдем из этой окаянной смуты, пока не отделим честно и чётко правду от лжи и не начнём стойко и мужественно выговаривать правду. Вот уже сколько лет прошло с тех пор, как нас утопили во лжи и продолжают нас унижать ложью, страхом и насилием. А ныне им удалось заразить многих из нас этой ложью; и скорбно видеть, как честные на­чали верить ей и повторять её... 

С самого начала большевицкой революции было ясно, что Православная Церковь есть духовный организм, противостоящий этому неслыханному в истории начинанию, со своей стороны неприемлемый для него и потому обрекаемый им на истребление. Ясно было, что, пока дух Православной Церкви жив в русском человеке, — дух безбожного коммунизма не овладеет душою русского человека, не поведёт Россию, не станет русским духом... А между тем — именно это то и было необходимо большевикам, ибо программа их для России всегда была одна и та же: "Россия есть орудие мировой революции; русский народ должен сам заразиться ею до конца, чтобы заразить ею все остальные народы, а там — пусть погибнет или растворится в мировом всесмешении". Большевицкая революция никогда не была русским делом, да и не выдавала себя за таковое. Она всегда была мировой затеей, начатой интернациональным сбродом людей во имя не русских и враж­дебных России целей.

И вот, чтобы провести эту чудовищную затею, боль­шевики должны были внушить русским массам по­следовательное безбожие и противобожие, пафос интернационализма, готовность к кровавой резне в мировом масштабе и веру в тоталитарный коммунизм. Это было с самого начала — замысел мировой тирании, замысел антихристианский, бессовестный и бесчестный. Это был план — разжечь во всех народах зависть и ненависть, разнуздать их и поработить, при помощи монополии работодательства и систематического террора. И ныне этот план отнюдь не оставлен: он жив и действен больше, чем когда-либо. И те, кто говорят, будто он "отвергнут и забыт", — лгут и тем самым служат его осуществлению, сознательно или бессознательно...

Россия необходима большевикам для его осуществления, как плацдарм, как главное орудие, — государ­ственное, дипломатическое, хозяйственно-финансовое и военное. Мало того: им необходима душа русского на­рода, его вера, его жертвенность, его живой пафос, его талантливость, вся его культура, все его естественные богатства, вся его территория, его имя, его язык, самое его существование...

И всё это выяснилось с самого начала. А теперь всё это стало ясно и многим иностранцам. Вообще после прошедших лет этого нет надобности доказывать. Это уже доказано фактами, цифрами, речами самих большевиков и их лозунгами. И ещё мученичеством миллионов лучших русских людей. Это есть истори­ческая истина, неопровержимая и окончательная. Но горе тем, кто её забудет или станет её отрицать... Теперь спросим: мог ли живой дух Православной Церкви принять это? — Конечно нет. — Могла ли Православная Церковь, духом своим созидавшая и во­спитывавшая Россию, провести искусственную и фальши­вую грань между "церковной" сферой и "политической", и предаться двусмысленному и предательскому "невме­шательству" ? — Конечно нет. — Она этого и не сделала. А если бы она попыталась сделать это, то немедленно начавшееся беспощадное наступление большевиков на неё прекратило бы эту попытку. Так и было в действи­тельности.

2.

Тоталитарный коммунизм с самого начала не доверял так называемым "нейтральным", хотя и согла­шался пользоваться ими в первые годы. Его основное правило гласило: "кто не с нами и не за нас, тот наш враг и подлежит истреблению". Прошли первые годы — и все, все, все были потянуты к ответу. Рабочие, крестьяне, учёные, инженеры, адвокаты; чиновни­ки, духовенство, ремесленники и уголовные, — все долж­ны были говорить: или "да, я с вами", или же "нет, я против вас"; и не то чтобы "сказать" один раз, а го­ворить, повторять и подтверждать это всё новыми и но­выми поступками, по вульгарному правилу: "коли лю­бишь — докажи"... Надо было помогать, служить, быть полезным, исполнять все требованья, даже и самые отвратительные, бесчестные, унизительные, предательские. Надо было идти на смерть героем-исповедником, или же стать на всё готовым злодеем: донести на отца и на мать, погубить целые гнёзда невинных людей, выдавать друзей, гласно требовать смертной казни для почтенных и храбрых патриотов (как делал, например, артист Качалов по радио), совершать провокаторские поступки, симулировать воззрения, коих не имеешь и кои презира­ешь, пропагандировать безбожие, преподавать с кафедры самые идиотские теории, верить в заведомую и бесстыдную ложь, и льстить, неутомимо, бесстыдно льстить мелким "диктаторам" и большим тиранам... Словом, выбор был и ныне остался простой и недвусмыслен­ный: геройство и мученическая смерть, или же порабощение и пособничество.

Русские народные массы поняли это в первые же го­ды — и попытались уйти в маскировку. И вот, всё по­литическое развитие революции может быть описано как систематический нажим на маскирующихся, нажим, в котором молчаливого провоцировали, на уклончивого доносили, неудобного увозили, малольстящему "пришива­ли" небывалое, подозрительного ссылали, неосторожного ликвидировали; а, с другой стороны маскирующиеся изо­бретали всё новые способы остаться незамеченными, уйти от нажима, они изыскивали всё новые жизненные маскировки, новые формулы нейтральности или полу­лояльности, новые закоулки быта, новые "леса", "овраги" и "тундры" — для спасения... И, наконец, всё это увен­чалось — выработкой живой маски на лицо...

Сколько раз за последние годы иностранцы спра­шивали нас, почему это у русских такие "каменные лица"? Они были правы: советские все носят живую маску и молчат. На лице — ни чувства, ни мысли, ни интереса. Мёртвая тупость, неподвижные шеи, не замечающие, хотя всё время рыщущие глаза, и в них смесь из застывшего испуга, раболепия, на-всё-готовности и хитрого садизма. Это у советских чиновников. У простых людей — та же маска, но, конечно, без раболепия и без садизма. Страшно смотреть. Защитные маски. За­стывшая ложь. Какие-то трупы тоталитаризма. Роботы советчины. Препараты коммунизма. А что там в душе скрыто и замолчено? Об этом скажет история впоследствии. Вот во что превращена сейчас наша простодуш­ная и словоохотливая Русь...

3.

Понятно, что от этой дилеммы, от этой маскировки не могли уйти и деятели Православной Церкви. Одни пошли на мученичество. Другие скрылись в эмиграцию или подполье, — в леса и овраги. Третьи ушли в под­полье, — личной души: научились безмолвной, наружно невидной, потайной молитве, молитве сокровенного огня.

Но нашлись — четвёртые. Эти решились сказать большевикам: "да, мы с вами", и не только сказать, а говорить и подтверждать поступками; помогать им, служить их делу, исполнять все их требования, лгать вместе с ними, участвовать в их обманах, работать рука об руку с их политической полицией, поднимать их авторитет в глазах народа, публично молиться за них и за их успехи, вместе с ними провоциро­вать и поднимать национальную русскую эмиграцию и превратить таким образом Православную Церковь в действительное и послушное орудие мировой революции и мирового безбожья...

Мы видели этих людей. Они все с типичными, каменно-маскированными лицами и хитрыми глазами. Они не стесняясь, открыто лгут и притом в самом важном и священном, — о положении Церкви и о замученных большевиками исповедниках. Они договорились частным образом с советской властью и не заботясь нисколько о соблюдении церковных канонов, "выделили" из своей среды угодного большевикам "патриарха" и официально возглавили новую религиозно парадоксаль­ную, неслыханную "советскую церковь"...

Вот смысл происшедшего.

Зачем они это сделали? Оставим в стороне их личные побуждения. За них они ответят перед Богом и перед историей. Спросим об их "церковных" соображениях. Для чего они это сделали?

1. Для того, чтобы покорностью антихристу погасить или по крайней мере смягчить гонения на верующих, на духовенство и на храмы: — купить передышку ценою содействия большевизму в России и заграницей.

2. Из опасения, как бы антихрист не договорился с Ватиканом об окончательном искоренении Православия; — чтобы в борьбе с католиками иметь Ан­тихриста за себя...

История покажет, чего этой группе удастся в действительности достигнуть, что она потеряет и что приобретёт, и какова будет её личная судьба. Не подлежит однако никакому сомнению, что будущее Православия определится не компромиссами с антихристом, а именно тем героическими стоянием и исповедничеством, от которого эти "четвертые" так вызывающе, так предательски отреклись... Мы ни минуты не можем сомневаться в том, что вся эта группа будет "своевременно", т.е. в подходящий момент казнена большевиками; но уйдут они из жизни не в качестве верных Православию исповедников и священномучеников, на подобие Митрополиту Вениамину, Петру Крутицкому и другим, их же имена Ты, Господи, веси, а в качестве не угодивших антихристу, хотя по мере сил и угождавших ему, рабов его... Ибо, — установим это теперь же, — в сделке с советской властью они вынуждены расплачиваться и уже расплачиваются реальными услугами и безоговорочным содействием.

4.

То соглашение, которое они заключили, не может быть названо — "конкордатом", ибо конкордат предполагает известное, хотя бы скромное, "равенство" и хотя бы минимальную свободу договаривающихся сторон. Сталин — и Сергий, Сталин — и Алексий никогда не были равны: Серий и Алексий были всегда терроризованными пленниками Сталина; они не были свободны; они не "договорились" со Сталиным, а покорились ему. При этом Сталину важно было изобразить это дело для Ев­ропы и Америки как "конкордат", и эту покорность, как "свободное соглашение равных сторон". Надо бы­ло, чтобы мiр поверил; а мiр, по мудрой римской поговорке, и без того всегда "хочет быть обманутым".

Алексий понимал это с самого начала и отлично знал, что делает: он помог обмануть мiр, чтобы поднять в его глазах и свой авторитет (как же?... "независимый Патриарх всея Руси"...), и авторитет советской власти (как же?... "отныне церковь в советском государстве на свободе и в почёте... и сама же отрицает в прошлом всякие гонения, как не бывшие"). С этим заведомо ложным известием Алексий, а потом и его эмиссары поехали заграницу. Они лучше чем кто-нибудь знали, что церковь стала покорным учреждением советского строя: что они обязаны и смеют говорить только ту ложь, которая им предписана; они знали, что лгут и лгали о мнимой свободе церкви". Каж­дый приём Алексия на ближнем востоке давался "втроём": он сам и два, стенографирующих каждое слово агента "внутренних дел" (для взаимного контроля).

Стенографировались его собственные слова и слова посетителя. При этом Алексий уверял посетителя, что "православная церковь вполне свободна" и тем прово­цировал посетителя выдавать себя с головой большевицкой тайной полиции. Он, конечно, понимал, что его выступления имеют смысл политической провокации— и провоцировал. "Патриарх всея Руси" в роли сознательного политического провокатора у Антихриста... Таковы же были и выступления его политических эмиссаров в Париже, этих т.н. "митрополитов" и "епископов". То же самое происходило и в Америке. Все они лгали и провоцировали; и знали, что лгут и провоцируют. И видели, что им верят — или одни "свои же агенты", или сверх того ещё и отменные эмигрантские глупцы, и без того желающие быть обману­тыми. А про эмигрантских не глупцов они твёрдо знали, что эти — только притворяются, будто верят, а на самом деле сознательно помогают им обмануть эмигрантское и мировое общественное мнение в пользу большевизма — и при том по международной директиве, данной из мировой закулисы. Они понимали всё это — и лгали дальше. А если под шумок "провирались прав­дою" — то бывали за это немедленно увозимы в Москву на аэроплане (так было в Париже).

Удивительно легко, привычно и ловко катились они по этой линии лжи. Это, впрочем, понятно: главная ложь была у них уже за плечами: у них хватило духа объя­вить устно и печатно, что все мученики и священномученики Православной Церкви за последние пятьдесят лет страдали не за веру и не за Церковь, а за "политические преступления" против советской власти: у них хватило духа, — ещё у Местоблюстителя митрополита Сергия, — заявить, что никаких гонений на веру, на верующих, на Церковь, на храмы и на святыни Православия в советской стране никогда не было. После этой вопиющей лжи — всё остальное лганье пошло легко и гладко.

5.

Книгу Местоблюстителя Сергия, вышедшую в Москве, во второй половине 1942 года, надо было видеть и изучить, что нам и удалось сделать. Это — сборник статей, "заявлений" и "свидетельских показаний". Участниками были — сам Сергий, его ближайшие церковные помощники и длинный ряд "духовных" и светских лиц. Тезис у всех был один: советская власть никогда не вела гонений на Церковь, на веру и на верующих, гонения начались только в момент вторженья германских фашистов и ведутся только ими. Каждая статья сопровождалась портретом её названого автора или во всяком случае факсимиле его подписи. Кто читал эту книгу, — зная историческую правду, — того охватывало чувство головокружения и ужаса. Это был поток заведомой, вызывающей, бесстыдной лжи; всё было написано одним и тем же, одинаковым стилем и произносилось тоном аффектированнаго, наигранного негодования, с эдакими раскатами "истинно-коммунистического пафоса", и с этою, за пятьдесят лет всем осточертевшею подхалимской "лояльностью"... — Что было — того "не было". Церковь "цветёт", народ "свободно молится", храмы — "открыты", никаких утеснений сроду не бывало.

Когда же волна злодейского умысла, ненависти и сви­репости действительно надвигалась из Германии — по обычаю советской пропаганды — к очевидно-бесспорной правде пристёгивалась заведомая ложь... И произноси­лось всё это распалённым тоном заведомого лжеца, знающего, что ему никто не верит и не поверит. И потом эти "иерархи" явились к нам, за рубеж, и предложили нам признать их "авторитет" и подчи­ниться их церковному водительству так, как они сами подчинились духовному водительству советов. О последнем они, впрочем, умолчали. А за рубежом сейчас же нашлись такие, которым эти люди показались носи­телями "истинного и свободного Православия" и которые увидели в Алексие (страшно сказать) "хранителя канонов" и "великого водителя церкви". И поспешили "уве­ровать" в него и подчиниться ему... И конечно при­нять "советскую церковь"... А "советская церковь" есть на самом деле — учреждение советского противохристианского, тоталитарного государства, исполняющее его поручения, служащее его целям, не могущее ни свободно судить, ни свободно молиться, ни свободно блюсти тайну исповеди. По истине, только тот, кто все забыл и ничему не научился, может воображать, что тоталитарный коммунизм способен и склонен чтить тайну исповеди; что священник "алексеевской, советской церкви" посмеет блюсти эту тайну и, приняв исповедь честного патриота, (т.е. "контр-революционера" или идейного антикоммуниста) не довести её по линии НКВД или МВД... По истине, только тот, кто устал бороться с советскими рабовла­дельцами и поддался их пропаганде, может думать, что "патриарх" Алексий хранит и строит истинное Православие. Только тот может считать Алексия "хранителем канонов", кто никогда не читал их и не вникал в их глубокий христианский смысл. Этот смысл — прежде всего в свободе от человеческого давления на "изволение Духа Святого" и во вдохновенном повиновении Его внушениям. И потому то, что Алексей на самом деле может "хранить", конечно, в пределах, угодных и удобных советской политической полиции, — это традиционная внешность исторического Православия, а каноны он уже попрал, взбираясь на запустевший престол Патриарха всея Руси.

В ответ таким забывчивым и утомлённым мы выдвигаем тезис: православие, подчинившееся советам, и ставшее орудием мирового антихристианского соблаз­на — есть не православие, а соблазнительная ересь антихристианства, облекшаяся в растерзанные ризы ис­торического Православия. Но этот тезис мы уже не будем доказывать, ибо мы его только что доказали.

Пусть же тот, кто действительно "не видит" ложной роли нового "патриарха", подумает только: сам пора­бощенный, — ЗАЧЕМ он силится подмять под себя и поработить вместе с собой ещё и зарубежное Православие? Сам принявший компромисс с врагами Христианства и Православия, вынужденный к этому, — ЗАЧЕМ он навязывает этот компромисс нам, кото­рые имеют возможность, слава Богу, не молиться за дьявола и его успехи в мiре. Ведь, казалось бы, надо Бога благодарить за то, что зарубежное Православие может жить и молиться, не служа антихристу. Откуда эта непреодолимая потребность в иерархическом подчинении, в возможности назначать, предписывать, столь чуж­дые истинному Православию? Почему это стало вдруг необходимо — лишить зарубежное Православие свободы его молитвенного и церковного дыхания? Православию ли нужно поработить все зарубежные приходы и епархии под низкую руку НКВД, чтобы всюду шныряли, пред­писывали, шпионили и составляли свои проскрипционные списки его бессовестные и свирепые агенты, эти исчадия зла и позора? Кто же в действительности нуждается в этой нашей зависимости — Православная Церковь или советское правительство?

Тут спросить — значит ответить. Советская церковь осуществляет во всех своих выступлениях — не волю Церкви, а волю советчины. А слепцы и лицемеры спе­шат ей навстречу.

6.

Мне, как жителю Италии, пришлось однажды видеть в соборе городка Орвьетто замечательную фреску ху­дожника 15-16 века — Лука Синьорелли: "Пришествие антихриста".

Впечатление было потрясающее, незабываемое. Осо­бенно для нас, въявь видевших гонения большевиков на Православную Церковь...

"Он" изображается в чертах, жутко, кощунственно напоминающих лик Христа Спасителя. Страшно смот­реть на эти черты. Они сдвинуты в сторону пошлой сы­тости, лживости, лицемерия, аффектации и какой-то про­нырливой порочности... Эти отвратительные черты не воспроизводят в детали и фотографы... "Он" появляется на огромной фреске несколько раз. Вот "он" делает ложные, соблазнительные чудеса, — исцеляет больного среди ликующих родственников его. Вот "он" говорит к народу, а дьявол слева, придерживая его за талию, нашёптывает ему на ухо свои инструкции. У ног его лежат в куче только что конфискованные священные сосуды. Агенты его раздают направо и на­лево золото. В слушающей толпе есть всякие: уже соблазнившиеся и ещё сомневающееся, растерянные и лю­бопытные, резонёры и продажные, интеллигенты и чернь, безразличные и неистовые. А там, справа и слева — па­лачи душат протестующих, обезглавливают верных, избивают духовенство и непокорных... И агенты, оде­тые во все чёрное, уже завладели храмами и отбирают святыни...

Страшная картина. Пророческая картина.

О ней думаешь невольно, произнося эти противоестественные, бессмысленные слова: "советская церковь"...

 

Послесловие.

Святейший Патриарх Тихон анафематствовал соввласть за гонение на святую Церковь. Он считал содружество с безбожниками невозможным, противоестественным... "Заклинаем всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с извергами рода человеческого в какое-либо общение", а тем более в переговоры и договоры. Кто снял это проклятие? Кто разрешил верующим, да ещё живущим в свободном мире, общаться с сатанистами?

С 1920 года Православная Церковь в России в руках большевиков, как птичка в лапах кошки. Известно, что в конце 30-х годов большевики в иных местах СССР восстановили несколько монастырей, наполнили их своими молодцами, даже некрещёными, научили общехристианскому и монашескому житию и уже во время войны 41-45 годов по всему государству распустили молодых "священнослужителей", наполнили Церковь псевдо-духовенством!..

"Дьявольская ложь соввласти заключается и в том, что религиозные гонения именуются политической борьбой, и исповедание веры и правды квалифицируется, как политическое преступление".

В тридцатых годах мне пришлось отбывать "пятилетку" в советских концлагерях. Во многих лагерях почти четвертая часть обитателей была тихоновское духовенство — епископы, священники и диаконы, и иные церковники. Большинство из них там и остались — в могилах. В СССР девяносто процентов храмов разрушены в 1932-35 годах. И после того, что я там видел, меня "московский патриарх" пытается уверить, что гонения на Церковь в СССР никогда не было. Ложь, ложь!

Патриарх ли говорил это? В объяснение этого вопроса вспомним негласный указ Святейшего Патриарха Тихона, которым тихоновское духовенство руководилось до времени митрополита Серия: подтвердив своё отношение к антихристианской власти, Патриарх добавил, что "ежели будут присылаться от нас указы иные, — не верить им, ибо от нашего имени могут издаваться указы без моего ведома. Даже, по примеру императора Петра Великого во время войны с турками, я, находясь в плену, под насилием, мало ли что могу подписать вредное для Церкви". Поэтому письменной связи у Патриарха и у Местоблюстителя митрополита Петра с епархиальными архиереями не было. А от епархий связными были уполномоченные представители, — самоотверженные толковые миряне.

Христова Церковь — Божественное учреждение на земле. Христос — Глава Церкви. От Главы Христа Церковь свята, непорочна, благодатна. В СССР антихристы состряпали фальшивую церковь, внешне похожую на Церковь Христову, но фальшивую!

Во всяком государстве за настоящие законные деньги дают товары, продукты, — всё потребное для жизни, а за фальшивые злодеев-фальшивомонетчиков сажают в тюрьму.

В своё время Христос Спаситель расправится с фальшиво-церковниками, теперь же нам, верующим, надо быть сугубо осторожными: держаться истинной Матери Церкви и удаляться от фальши и лжи и от тех, кто поверил лжи.

Зарубежная Русская Православная Соборная Церковь промыслительно от Бога получила высокую миссию хранить основы Русского Православия и говорить свободным голосом заграницей от имени Матери Церкви, порабощённой на Родине. Мы, православные русские зарубежники, — не еретики, не схизматики, не политиканы, как нас, недобросовестно или безсовестно, обзывают обманутые антихристом. Мы искренне хотим быть верными Христу, стараемся спасти свои души для вечности. Сатану ненавидим и сатанистов презираем. Нас, русских православных зарубежников, сравнительно немного, но когда потоп омыл землю, то сохранилось всего лишь восемь душ, а погибли миллионы. И теперь также будет.

Свихнувшиеся напрасно обманывают себя и других словами Христа: созижду Церковь Мою и врата адовы не одолеют Её (Мф 16.18). Христос это сказал, а будем ли мы в Его Церкви? Не выпадем ли из истинной Церкви, поддавшись на обман и свихнувшись на сторону лжи и фальши? В предостережение нам Христос и иное сказал: Сын Человеческий, придя, найдёт ли веру на земле? (Лк 18.8).

О, как мы, братья христиане, должны быть рассудительны, бдительны и осторожны в делах веры, и следовать за истинными пастырями, а бояться фальшивых пастырей и убегать от них, как от огня.

К нашей скорби, в православном русском зарубежье давно объявились лжепастыри, лукавые делатели, непокорные пустословы и обманщики, особенно из обрезанных (Тит 1.10). По Писанию: они вышли от нас, но не были наши (1Ин 2.19); по пословице: они суть ягоды не нашего поля, а чужого. У них есть своя цель: разрушить истинную Христову Церковь, соблазнить верующих отступить от веры, увлечь людей в "единство всех культов", — для встречи мирового владыки Антихриста. С этой целью они как лук напрягают язык свой для лжи, усиливаются неправдою. Приучили язык свой говорить ложь, лукавствуют до усталости (Иер 9.2-5).

Православные русские зарубежники! Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды (1Kop 16.13). Противостаньте дьяволу и убежит от вас (Иак 4.7). Спасайтесь для вечности, для неба. "А в земной жизни, — по словам Чехова, — нет ничего такого, за что бы можно было отдать нечистому хотя бы малую часть своей души". 

1947 год.

Русский Сигор. 2010г., №2


Иван Ильин о РПЦЗ

Иван Ильин о МП

{jcomments on}

Иван Ильин: О Цельной вере

{jcomments on}

Иван Ильин / Православие.Ru

Вот уже 20 лет, как воинствующее безбожие опол­чилось на христианскую церковь и на всех верующих, с тем, чтобы положить им конец. Кто поверил бы 20 лет тому назад, что это возможно, что это надвигается и разразится? Кто мог предвидеть это?